logo
 
?

играть автоматы бесплатно пробки

Автор Алексей Лукьяненко – в недавнем прошлом успешный латвийский бизнесмен, который, как и многие другие, потерпел крах в кризис 2008 года, был вынужден уехать в Великобританию и начать свою деятельность с самых низов. Я часто слышал о том, что многие уезжают, и знал многих, кто уехал. Большую часть моей жизни, у меня был свой, вполне успешный бизнес, я много работал, и много чем занимался, и всегда находил выход из самых тяжелых ситуаций. Как ни старался, я не смог противостоять той обстановке, которая сложилась в моей стране. Где живут удивительные люди, про которых слагают легенды, и пишут гимны. Где производят самые лучшие товары, и где толерантность и демократия стоят во главе угла. В случае поимки бездельника, head supervisor (главный управляющий) читает ему лекцию а тот отвечает „sorry” (извините). Это либо чьи-то дети, которых некуда пристроить, потому, что они только что закончили школу и ничего не умеют, чьи-то братья, сёстры или родственники, которые не хотят идти на тяжёлую работу, и вместо этого просиживают штаны здесь, либо люди предпенсионного возраста. Они, обычно, весь день ходят кругами по заводу, сложив руки за спиной, или носят туда-сюда какой-нибудь предмет, например моток веревки.

За полтора года, проведенных в Англии, я пришел к выводу, что она сложилась отнюдь не сама по себе. А на тот момент я отправлялся в удивительную страну, о которой написано огромное количество книг и снято огромное количество фильмов. По сведениям из интернета, и количеству призов на их вэбсайте, это один из лучших лососёвых заводов в Европе. Сидеть в туалетах с IPhone, прятаться на улице, короче, находиться там, где нет камер, и невозможно доказать, что ты ничего не делаешь. Есть на заводе категория местных людей, которые там просто находятся.

Понятное дело, что создать свой бизнес там, с первого дня, без начального капитала - это утопия. У них должности типа дневного клинера (уборщика), и на тридцатиминутных брейках (перерывах), они со шланга, моют, и без того, чистые стены.

Поэтому придется стартовать простым рабочим на каком-нибудь заводе. Сложное оборудование, которое все в жиру и кишках, моют наши. Бывали дни, когда на конвейере стояли только я и Давид.

С рыбного завода, на далёком шотландском острове, в Северном море. Мне повезло, что в цеху был литовец, который дорабатывал последние две недели. То есть старательно избегать работы под любым предлогом.

Хотя некоторые из наших, если есть возможность, быстро перестраиваются, и начинают работать по принципу местных.

Первое время, даже если в результате твоего незнания, происходят аварии и остановки, все молча всё исправляют, но никто не говорит ни слова. Их тоже никто не учит, но мы, сами по себе, учимся быстрее. Плюс, среди нас есть много тех, кто по-настоящему вкалывает.

Наши же клинеры, в основном, работали и в ночную смену, когда нужно было вымыть весь завод. Сегодня я переделаю за ним, а завтра он переделает за мной. Когда начинало идти много коробок для ручной погрузки, он разворачивался и уходил в туалет. Когда Давиду надоедало работать в таком темпе, он брал несколько коробок с рыбой, и с размаху бросал их.

Местный там был супервайзером, хотя надо отдать должное, он тоже мыл цеха вместе со всеми ночниками. А когда возвращался, брал роклу (тележка для транспортировки паллетов) и катался по цеху. В один из дней, у меня лопнуло терпение, и я сказал вайзерам что за такое, в моей стране разбивают лицо. Одну в стену, одну в электрощит, одну в готовый паллет. Клал руки на движущуюся транспортерную ленту там, где она была в смазке, и когда перчатки становились черными, ходил вокруг готовых паллетов и ставил на белоснежные пенопластовые коробки отпечатки своих ладоней.

Четыре человека, плюс супервайзер за ночь отмывали все линии и все цеха. Я думаю потому, что все они понимают, что могут сами оказаться на месте провинившегося в любой момент. А после этого, разворачивался и уходил со словами, что он это убирать не будет. Интересно, что думали клиенты, получая такой груз в США, Германии или Дубае?

Когда мы приходили утром, на этих людей было страшно смотреть. На самом деле, вся система выглядит так, что любая провинность местного работника замалчивается и никто не обращает на неё внимания. Мне приходилось собирать рыбу, скручивать оборванные с датчиков провода, убирать лед. В моменты лирического настроения, он проделывал дырочку в пенопластовой коробке и трахал её указательным пальцем.

Днём, во время работы, местная молодёжь брала лёд из бинов (большие пластиковые ёмкости), лепила снежки и играла в них. Через какое-то время, он устроился на вторую работу в такси.